Детство, отнятое войной

2 недели ago mv-admin 0

Непрошено ворвавшись в мирную жизнь каждой советской семьи, Великая Отечественная война не только нарушила планомерную жизнь людей, но и установила свои антигуманные законы. Она стерла грань между детьми и взрослыми. Большинство ребят дошкольного возраста так и не узнали, что же такое детство — казалось бы, самая счастливая пора в жизни человека. А дети школьного возраста в одночасье повзрослели, проводив на фронт отцов, старших братьев и сестер.

Николай Андреевич Запорожец окружен любовью и заботой большой семьи и уважением односельчан.

Жизнь двенадцатилетнего Николая круто изменилась в июне 1941-го года, когда его отца Андрея Тихоновича Запорожец, трудолюбивого крестьянина, замечательного семьянина, почти на пять лет забрала война. У матери, Ксении Степановны, на руках остались четверо детей: самому старшему, Николаю -двенадцать лет, Прасковье — десять, Виктору — четыре года, а Ванюшке не было еще и двух лет.

На всех хозяйственно-полевых работах женщинам пришлось сменить мужчин. Мать Николая, как и все селяне, работала в поле с раннего утра до позднего вечера, зачастую без выходных. А все обязанности по дому легли на плечи Николая и Прасковьи. Ведь надо было выживать. Надо было обработать 70 соток огорода: вскопать, посадить картофель, лук, чеснок, огурцы, помидоры, тыкву, свеклу, кукурузу, посеять горох, фасоль, чечевицу. А потом все это прополоть, что-то полить. А осенью все это нужно было убрать, и не просто убрать, а, например, горох обмолотить и сложить на чердак. Да и весь собранный урожай нужно распределить так, чтобы сохранить его до следующего. Этим в основном занимался Николай, а Прасковья готовила, убирала, стирала и вместе с 4-летним Виктором присматривала за Ванюшей.

Подрастая, и эти малыши умудрялись помочь Николаю и Паше: подмести, покормить кур, отогнать корову в стадо, потом ее встретить, пасти коз и телка.

Но воспользоваться собранным урожаем и мясо-молочными продуктами в 1942-43 годах не всегда удавалось, так как все забирали румыны и немцы.

Непрошенные гости (из воспоминаний Николая Андреевича Запорожец)

Летом, где-то в начале июля, в хуторе Общем стала появляться немецкая техника. Со стороны хутора Чикова шли танки, студебеккеры, моторизованная пехота.

Немцы маскировали их и прятали в садах, рощицах, казенных постройках -на бригадах, базах, в конторе, в детском садике, в школе, а сами заселялись в дома хуторян. Офицеры занимали лучшие комнаты, более просторные, а рядовых солдат определяли в те, что похуже. Хозяева с детьми переселялись в землянки и в погребки. Это было время наступления немцев, и они были в хорошем настроении, потому что очень верили в свою скорую победу.

— С нами, — рассказывает Николай Андреевич, — немцы вели себя мирно, но молоко, яйца, кур забирали и прямо в наших дворах готовили и ели. Рядовые солдаты побаивались начальства, но все равно самовольничали, тоже забирали у нас продукты украдкой. В этом проявлялась их скрытая вражда, и мы, дети, чувствовали это.

История с собакой (случай с собакой запомнился Николаю на всю жизнь)

Однажды немец зашел к ним во двор. Видимо, что-то хотел взять, а собака, совсем еще щенок, была в тот момент отвязана. Громко залаяв, она бросилась к ногам немецкого солдата. Николай услышал лай и сразу выскочил, чтобы спрятать щенка, схватил его на руки, но немец мгновенно выстрелил в него. Щенок, вырвавшись из рук Николая, успел отбежать, и пуля прошла по рубашке мальчика, в районе живота, не коснувшись тела. «Я чудом остался жив. Конечно же, испугался, но немец, хотя и был очень злым, ушел, меня не тронув».

История с рацией

Осенью, где-то в ноябре 1942, к нам в хутор пришли румыны. Насколько я помню, они были злее, чем немцы, по отношению к нам.

Румыны устроились на нашей улице и у моего соседа, Леона Оверченко, поставили рацию (там находился у них штаб), а мотор установили в коридоре нашего дома. Рация беспрестанно работала, сильно гудела. Мы с соседским моим товарищем, Иваном Оверченко, решили навредить румынам и уничтожить рацию. А как? Подумали и выбрали момент, когда румын во дворе не было.

Иван мне и говорит: «Давай сыпанем песка на мотор»? Сказано — сделано. Взяв по пригоршне песка, подошли к мотору и бросили его вовнутрь. Мотор сразу же заглох. Рация перестала работать. Румыны тут же выскочили во двор, стали махать руками, что-то возмущенно кричать, озираясь по сторонам. Иван успел убежать из моего дома, а я залез на чердак, думал — отсижусь.

Тем временем румыны исправили мотор, и рация вновь заработала. Я подумал, что опасность миновала, и слез с чердака в сарай, но в коридоре меня увидели два офицера. Один был пожилой, другой помоложе. Он сразу схватил меня за ворот рубахи, приложил пистолет к моему виску и зло закричал: «Партизан! Партизан!»

Я пытался вырваться и, изворачиваясь, кричал: «Нет! Нет!» Тогда пожилой офицер остановил молодого, сказав при этом: «Не стреляй, отведи в комендатуру».

Тот послушался, но позвал двух рядовых солдат, которые и отвели меня в комендатуру. Она находилась в доме Семена Прокопченко, это через два дома от нашего. В комендатуре сидели два офицера. Они смотрели на меня удивленно, зло и нервно.

Не знаю, что было бы дальше, если бы не мать. Она случайно увидела в окно (как раз пришла на обед), что меня повели в комендатуру. Она-то быстро поняла, что моя жизнь в опасности, хотя тогда еще не знала, что мы с Иваном пытались уничтожить рацию, и сразу же побежала к Тихону Eвдокимовичу Запорожец. Это мой дед. Он жил недалеко от нас, и в его доме находился переводчик. Помню, что звали его Николай, он был украинцем. Николай меня хорошо знал, потому что я часто приходил к дедушке. Выслушав мою маму, он тут же сел в машину и подъехал к комендатуре.

Когда он вошел, офицеры сразу встали перед ним по стойке смирно. Николай что-то им сказал на непонятном мне языке, взял меня за руку, повел в машину и увез к деду. При этом мне приказал: «Будешь тут, пока румыны не уйдут». Так меня второй раз миновала смерть.

Вестник свободы

Наступила зима 1942 года. Помню отступление немцев. Теперь они были очень злые и нервные. Зима их раздражала, они не переносили холода. Нас, жителей, выгоняли из своих домов, и мы вынуждены были поселяться в подвалах и омшанике, в котором до войны находилась колхозная пасека.

Там поселились где-то 7-10 семей. Помню, это были семьи Маринченко, Прокопченко, Фоменко и другие.

Уходя в омшаник, мы замуровали дверь в подвал, где находились съестные припасы. У входа в подвал набросали всякого хлама, чтобы немцы не догадались, что там продукты. А корова наша осталась в базу, и мы ходили ее доить утром и вечером. Немцы сразу подбегали к нам с котелками и забирали молоко. В этом сарае было одно отделение для кур. Там жили пять кур и петух. Когда немцы пришли в наш двор, мы замуровали дверь в курятник, оставив на высоте пола маленькую щель, которую маскировал тоже разным хламом. Я тайком просовывал в маленькое отверстие в основании стены корм и воду. И что удивительно: куры не кудахтали и петух совсем перестал петь. Но в то утро, когда немцев погнали с нашего дома и из хутора, петух впервые за последние две недели запел. Да так громко запел, что мы, еще не зная, что хутор освобожден от немцев, поняли, что произошло. И мы, дети, вторя петуху, громко кричали: «Ура»! «Ура!»

С этого радостного дня началась новая жизнь, хотя, конечно, тоже было трудно, но все понимали, что нужно помогать фронту. Ведь война продолжалась, а в хуторе оставались только женщины и дети.

На пути к счастливой жизни

— Мы, ребятишки, помогали сеять, полоть осот, собирать колоски, а в 1944 году с весны и до поздней осени я уже работал объездчиком полей, — говорит Николай Андреевич.

Это очень ответственная работа. В распоряжении шестнадцатилетнего паренька находились пять полей. Нужно было следить, чтобы никто их не вытаптывал, иначе мог возникнуть пожар, а с наступлением зимы работал сторожем на току и убирал зерно в зернохранилище. Зимой 1945 года пригнали скот с эвакуации, и Николай стал работать скотником. Все делалось вручную: воду из колодца носили ведрами, корм со скирд -на быках, а по яслям — тоже вручную.

На пути к счастливой жизни много было горя, трудностей и препятствий: не вернулся с войны отец. Сначала попал в плен, а после освобождения из плена остался у женщины, возвратившей его, обессиленного и израненного, к жизни. А вернув к жизни, она отпустила, зная, что у него есть семья, и отец вернулся домой. Но мать Николая не справилась с собственными эмоциями, не простила, расценив его возвращение как предательство по отношению к себе, и не приняла мужа. Он уехал. Понадобились годы, чтобы понять: ведь это война поломала их тихое семейное счастье.

— А ведь он нас любил, и мы его любили и на протяжении всей жизни с ним общались, ездили к нему, и нас очень хорошо принимали. Спустя некоторое время отец забрал двух сыновей, и в новой семье их никто не обижал. Просто вот так жестоко война распорядилась судьбой моих родителей…

Но самой большой трагедией стала для Николая преждевременная смерть матери. Это случилось вскоре после войны. Трудности, пережитые в военные годы, непосильный для женщин труд, нелегкая «вдовья» жизнь поспособствовали ослаблению иммунитета. А отсутствие фельдшерских пунктов и работа селян в колхозе с раннего утра до позднего вечера стали причиной преждевременной смерти. Некому было ей оказать первую помощь. А когда Николай вернулся с работы, было уже поздно.

Но постепенно мирная жизнь налаживалась, и Николай Андреевич создал хорошую семью, женившись на сельчанке-красавице Полине Гладько.

Вскоре у них родились двое детей: Надежда и Николай. Они выросли достойными людьми, создали крепкие семьи, которые жили рядом с родителями и так же, как и их родители, проработали всю жизнь в колхозе. Внуки получили хорошее образование.

Семейное древо Николая Андреевича достойно разрастается: на сегодняшний день у него пять внуков и восемь правнуков. Eго окружают любовью, уважением и добротой не только дети, внуки и правнуки, но и односельчане. Уважают за то, что он никому по жизни не сделал зла. Работал в колхозе и трактористом, и электриком, и слесарем, и помощником кузнеца и постоянно отзывался на просьбы людей. Семья Запорожец всегда была на хорошем счету в колхозе.

Николай Андреевич имеет много Почетных грамот и дипломов за добросовестный труд. Отмечен и правительственными наградами.

В этом году Николаю Андреевичу исполнилось 90 лет, и мы от души желаем ему сибирского здоровья и долгих-долгих лет жизни, радостных и счастливых дней в семейном кругу.

Материал подготовили участники проекта «Дети войны»: Eкатерина Гладкова, Маргарита Дивидюк под руководством руководителя музея Боевой и трудовой Славы В.С.Зеленской, х.Общий.